Конкурс проводился
с 14 июля по 26 сентября 2014 года

Пароль

Афанасьев Антон 

15.09.2014 19:19

Нижегородская область

Керженец: от истока до устья

    Сразу после приезда из очередной командировки, я опять собрал вещи и отправился в поездку по нашей области. На этот раз я решил проехать от самого истока Керженца до его впадения в Волгу в районе Макарьевского монастыря, что напротив Лыскова. Проехать на машине непосредственно по течению реки, конечно же, нереально, поэтому были минимальные ответвления, не считая района Керженского заповедника, который пришлось по понятным причинам полностью объезжать. 


    Меня эти места интересуют прежде всего тем, что именно здесь был один из основных центров старообрядчества, сейчас от которого на Керженце почти ничего не осталось. Однако я нашел ещё 4 скита и одно памятное для всех староверов место, про которое расскажу отдельно. Больше всего я планировал, как всегда, фотографировать людей, но  как оказалось, природа здесь просто восхитительная, поэтому получилось много пейзажей. В вот с людьми вышло все проблемнее - кроме дачников здесь почти никого и не осталось... Лишь в крупных селах ещё живут местные жители, деревеньки поменьше все чаще полностью  заброшенные и потихоньку зарастают молодым березняком...

       Чем дальше на север, тем больше по дороге попадается гиблых мест, как их называли раньше. От этих болотин даже энергетика какая-то исходит странная, неспроста ещё на Руси именно таких мест избегали, говорили, что именно тут водятся водяные и прочие нелюди. В самых поганых местах даже кресты ставили...
А вон бобрам все равно, они, видимо, с водяными в дружбе

 photo IMG_7459.jpg

Высоковский выселок и колокольни Благовещенского монастыря, куда я заехал переночевать

 photo IMG_7532.jpg

В Высоковском Выселке живет совсем немного людей, буквально пара домов.
Отец Андрей катает Собаку

 photo IMG_7625.jpg

    Проснувшись рано с утра, отстояв утреннюю службу и позавтракав в монастыре, я, поблагодарив всех и захватив одного из работников монастыря (ему надо было вернуться в Ковернино), покатил искать истоки Керженца. Так как уже несколько дней подряд шли дожди, то дороги напрямую до Белбажа нет. То есть теоретически то она есть, но проехать там даже на моём резвом боевом коне, представляется трудновыполнимым - это надо было брать УАЗ или Шишигу. Именно потому я и поехал через Ковернино. Исток Керженца находится где-то севернее Белбажа - довольно большого села, с женским монастырем и несколькими церквями, и западнее нежилой Невейки.  Я решил пробираться в этой точке через деревню Осиновка, что немного севернее Белбажа. Вот об этом сегодня и расскажу - о том, как выглядит исток Керженца и как он развивается до своего пересечения с трассой Нижний Новгород-Киров.

    Но для начала в Кавернино я затарился сапогами. Резиновых почему-то не нашел ни на рынке, ни в рыболовном магазине - пришлось купить вот такие - из плотной кордуры и резиновыми галошами, но зато с приятным и теплыми валенками внутри. Они, конечно, значительно легче и комфортнее, чем простые резики, но все же не обладают такими непромокаемыми свойствами. Но все же это лучше, чем мои Саломоны с горетехнологией - ни одни туристические боты не выдержат долгого хождения по сырой траве. Все удовольствие за 1000 рублей

    Где-то по пути в Белбаж зарядил дождь - шарахаться по лесу под дождем то ещё удовольствие, и я решил заехать на какую-нибудь лесопилку. На первой же попавшийся по пути лесопилке мне сразу же все показали и рассказали, что тут к чему. Одноко времени особо у работников не было - у заказанного "сруба" нестандартно большой диаметр бревен, поэтому в станок для оцилиндровки они не очень влезают, приходится что-то придумывать. 

Как на зло, ещё и клин полетел... В бытовке пытаются его починить 
 photo IMG_7758.jpg

    В одной половине ангара оцилиндровывают бревна и делают "срубы". Так их называть, конечно, не верно, так как тут никто ничего не рубит - все делается на станках.
Ещё четверть занимает пилорама, последнюю четверть - что-то типа старого гаража. 

    Вообще, то, сколько леса у нас вырубается и превращается в пиломатериалы, не дает мне покоя... Такое чувство, что делать тут больше и нечего, хотя в какой-то мере так оно и есть...

    Оказывается, каждые 30-40 минут надо менять пилу, которая представляет собой своеобразную ленту с зубцами. Отработавшие пилы, перед тем, как их опять использовать, должны отвисеться денек.

Вот так без выходных тут мужики и пилят лес, который потом расходится по всей стране...

    А вот и само село Белбаж, тут я был до этого, поэтому особо в нем не останавливался. Рядом с ним находится деревня Осинки, от которой и ведет дорога к истоку Керженца

    От Осинок дороги до истока, конечно же, нет. Надо ехать по полю, которое после дождей совсем раскисло, и поездка превращается в эдакий аттракцион=) 

    Я, как сторонник того, что "чем круче джип, тем дальше бежать за трактором",  через километра-полтора оставляю машину и иду по навигатору пешком - скорость, кстати, примерно одинаковая. 

    Судя по навигатору - это и есть исток Керженца, вот так вот он и выглядит. У меня есть подозрения, что это не совсем точное место, так как слышал, что не так давно там поставили большой поклонный крест, которого я не видел. Но по сути разница тут небольшая, так как исток - это не определенное место, где, как многие бы подумали, бьет из земли вода и начинает течь в определенном направлении. Исток - это болотистая местность, откуда вода потихоньку стекается, и река начинает свой путь.
 photo IMG_7968.jpg

    Ну вот теперь можно двигаться вместе с рекой  фактически на юг - навстречу Волге. По пути огромное количество Кое-где ещё есть колхозы и фермы, но в основном поля пустые и заросшие травой. На полях этих часто виднеются полуразрушенный прямоугольники хлевов, гаражей, чернеют водонапорные башни...

Кроме леса теперь тут ничего нет, вот здесь производят древесный уголь, отчего копоть стоит на всю округу.
 photo IMG_8006.jpg

    А дорожка то опять историческая - виднеется хорошая булыжная кладка под паршивым асфальтом. А вот Керженец уже немного ниже по течению, поднабрав воды с мелких речушек и болот. Видны остатки старого деревянного моста. Это деревня Рыжково
 photo IMG_8039.jpg

    Новый мост - тоже деревянный, местного населения почти нет, одни дачники, причем, как я понял, газпромовцы... Все дороги и подобные мостики обязаны своим существованием лесу, так как по ним древесина вывозится с делянок...
Камень с крестом у Михайлова. На нем высечен крест, в некоторые вбита литая икона

    А вот деревня Огибное - старая сторообрядческая деревня. Сейчас староверов тут, как и почти везде, практически нет. Зато есть хорошие дома с интересной резьбой
Рядом с деревней  - несколько старых кладбищ
На одном из них нашел вот такое надгробие
 photo IMG_8110.jpg

А вот каков Керженец уже в этой деревни!
 photo IMG_8142.jpg

Керженец в Богоявлении - уже довольно большая река
 photo IMG_8157.jpg

Бабушки в Пустыни
 photo IMG_8169.jpg
Так потихоньку я добрался и до кировской трассы, где заночевал в придорожном отеле. 
Закат в Быдреевке - самой популярной точки старта сплава по Керженцу
 photo IMG_8214.jpg

    Третий день оказался последним в поездке по Керженцу, хотя планировал я это путешествие на 4 дня. Как вам всем известно, я больше люблю снимать людей, нежели пейзажи, поэтому и изначально планировалось снимать людей, населяющих эти места, но в итоге оказалось, что кроме дачников тут почти никого и не осталось... Поэтому путешествие немного сократилось.


    Хорошо, что к этому времени наладилась погода и перестал идти дождь - теперь можно было спокойно снимать! В сегодняшнем посте моего текста будет по минимуму, так как такое же путешествие, только в 1890 году совершил В. Г. Короленко и описал в свои очерках "В пустынных местах. (Из поездки по Ветлуге и Керженцу)". Поэтому я попробую просто проиллюстрировать его великолепный текст

    Сначала я немного покружил вокруг Семенова - нашего старообрядческого центра на Керженце, и посетил несколько старых скитов, от которых ничего и не осталось уже. Но про них надо рассказывать отдельно.

Это вот место Чернухинского скита
 photo IMG_8262.jpg


  Из Покровского мы отправились рано в дальнейший путь.
   Утро туманное, серенькое. В воздухе свежо и сыро; синеватая мгла стелется над водой, ютится в темной чаще леса. На реке кое-где расплываются круги от редких капель дождя, который лотошит также по широким листам елошника (ольхи) и осины. По временам вся поверхность реки закипает от частых капель, но ненадолго.
   -- Ну, прощайте-ко, дай бог в час добрый,-- говорит Степан, сталкивая нашу лодку. Вся семья вышла провожать нас на берег.
   -- Вам дай бог дождя.
   -- Дай господи... Вишь ты, ветер и не дыхнет. Знать, не даром облачно сделал господь: может, будем с дождем. Этто вам в Меринове перетаскивать лодку придется, мельница там...
   Через час мы плывем по пустой реке, и Покровское давно исчезло за первой излучиной. Небо все хмурится, лес начинает шуметь, ветер нет-нет и закачает его вершины. Порывы его все чаще. Видно, надеждам Степана все-таки не суждено сбыться.
   Керженец вьется, точно змея. Ни вчера, ни сегодня мне не попадалось еще ни одной прямой и длинной водной аллейки, какими мы любовались порой даже на извилистой Ветлуге, когда река кажется улицей, а далекая встречная лодка точно висит в воздухе.
   Здесь перед глазами небольшой клок воды. Впереди не улица, а водный тупик. Сзади тоже. И всюду сомкнулся лес, сурово тесня и взгляд и воображение. За мысом -- новая излучина. За ней -- новый мыс... В памяти остается впечатление какого-то сгущающегося сумрака, задумчивой суровости, непрошенных воспоминаний... Есть что-то аскетическое в пустынной лесной раскольничьей реке...


Покровское

 photo IMG_8452.jpg

Здесь до сих пор ещё плавают на лодках-долбленках - ботниках
 photo IMG_8469.jpg

Красота здесь неописуемая!

   Шум мельницы. Впереди виднеются открытые шлюзы, с кипящим и бушующим порогом. Из-за стога сена, невдалеке от мельницы, появляется удивленная мужицкая фигура. На наши вопросы он рекомендует попробовать переправиться прямо через порог шлюзов и с разинутым ртом, с удивленными глазами следует за нами по берегу, глядя, как нас подхватывает быстрое течение. Мельница несется нам навстречу, лодка летит на гребне струи, стучит дном на пороге; нос виснет на воздухе, перевешивается, корма поднимается, лодка зачерпывает бортами, и в несколько секунд -- мельница за нами.
   Впереди Мериново, глухая деревушка на самом берегу. На песке какая-то баба бучит белье, для чего с помощью здоровенных коряг, наваленных в кучу, развела громадное огнище, дым от которого далеко тянется над лесом.
   К нам она обращена спиною. Куча деревенских ребят уже заметили нас и отчаянно кричат ей что-то и машут руками. Баба оглядывается и остается с поднятым вальком в руке, точно окаменелая...
   -- Какая это деревня? -- опрашиваю по возможности кротко, когда наша лодка поровнялась с нею.
   -- Me... Мериново это,-- выдавливает она из себя едва слышный ответ.
   -- А это у вас чей дом? -- указываю я новую постройку...-- Купецкой, что ли?
   -- Каки купцы у нас,-- торопливо отвечает она.-- Нету купцов... Бе-едный народ у нас, ваше благородие...
   Она тревожно оживляется.
   -- Беднота все, просто непокрытая беднота... Каки у нас богачи! Нету... Да вам кого? Что вы за люди будете?
   Она опасливо подходит к берегу, с тревожным вниманием оглядывая наши фигуры... Из-за плетней на нас смотрят широко открытые глаза деревенской детворы, готовой вспорхнуть всей стаей при первом нашем подозрительном- движении. С косогора самые избы, кажется, пугливо щурятся, беспомощные и робкие... Едва мы отъехали несколько саженей, как баба приобрела способность движения и быстро пустилась в гору,-- сообщить деревне о подозрительном нашествии. На одном из моих племянников -- кадетская фуражка с красным околышем, и это, очевидно, еще усиливает тревогу... "Старая вера" подозрительна... Конечно, не без основания...


Мериново
 photo IMG_8481.jpg

    Плывем опять между пустынными берегами... Часа через два над нами проносятся избы деревни Взвоза. Тут нас провожают менее враждебными, но не менее удивленными взглядами, и вскоре опять -- пустыня... Остроконечные ели рисуются темными зубчатыми вершинами, еще более омрачая берега... Русло реки темно, но плёсы теперь прямее. Керженец становится все красивее, но вместе и угрюмее, печальнее.
   В одной из тихих заводей мы натыкаемся на человеческое существо. Под самым берегом приютился ботничок. В нем, вытянув босые ноги, сидит старик с удочкой. Он делает вид, что занят только поплавком, но в сущности его взгляд с тревожным неудовольствием следит за нашей лодкой. Лицо старика как-то болезненно красно; сквозь лохмотья сквозит голое тело. В ботнике, на скамьях уложены какие-то короба и разное мелкое имущество: чайник, зазубренная чашка, котелок; в коробе, под неплотно прикрытою крышкой виднеется какая-то рвань. Очевидно, этот оборванный старик весь тут, в этом ботничке, со всем своим имуществом.
   -- Здравствуйте...
   Он усиленно вглядывается в свой поплавок, делая вид, что не слышит приветствия, но глаза его исподлобья, как чуткие зверьки, следят за нашими веслами. Видимо, он ожидает, что нас тотчас же пронесет мимо.
   Но я решаю во что бы то ни стало узнать у него что-нибудь о таинственном кладбище. Мое весло вспенивает воду, и лодка причаливает к берегу рядом с его ботником.
   -- Здравствуйте,-- повторяю я свое приветствие и, не ожидая ответа, спрашиваю:
   -- Далеко ли тут поворот к Оленевскому скиту?
   -- Далече...
   И старик закидывает свою удочку на другую сторону.
   -- А сами вы откуда?.. Не из Меринова?
   -- Из Звозу...
   Однако через некоторое время разговор все-таки завязывается, а затем несколько кусков сахару окончательно смягчают его, и отношения становятся более откровенными...
   -- Вы, верно, из солдат? -- спрашиваю я.
   -- Из них...-- отвечает он опять не очень охотно.
   -- А зачем это у вас тут столько припасов... Звоз ведь совсем недалеко... А тут на неделю...
   -- Не из Звозу я... зря сказал вам. Бездомный я человек, бесприютный. Тут у меня весь пожиток, тут и дом, ваше степенство. Недели по три и дыму из трубы не вижу... все на реке, все на ей, матушке, нахожуся...
   -- И хорошо?
   -- Хорошо, ваше степенство...
   Болезненное лицо озаряется детской улыбкой.
   -- Теперь-то вот, видишь ты... главное дело соловья уже нету. А весной,-- вот когда хорошо здесь: всякая тебе птица поет. Которая зачинает с утра, которая в день, которая по зорям... Весной больно хорошо этто живет. Истинно благодать на реке, ваше степенство.
   И на землистом лице пробивается что-то детское, почти счастливое...
   -- А зимой?
   Слабый луч в его глазах угасает...
   -- Что ж... Зимой... Зимой кой-как в Семенове околачиваюсь... Не чаешь весны дождаться...
   Он надевает на крючок нового червяка и говорит глухо:
   -- Простуженный я человек, ваше степенство. Хворый человек. Мне по миру ходить -- тру-удно... Ну, река-матушка кормит... И куском не попрекает... Сыт ли, голоден ли, все от нее... Ну, и опять -- воздух вольный... Птица тебя утешает... Зори господни светят... Так и живу... Где причалил ботничок, тут и дом... Дождь пойдет,-- выволок ладью на берег, прикрылся...
   Он посмотрел вдоль плёса, и опять лицо его осветилось...
   -- Вся река моя... Подамся кверху,-- спущуся книзу... Никто не препятствует... Тут меня знают... Выеду весной,-- встречают: "Что, мол, дядя Ахрамей,-- жив еще, не окачурился?"... Ну, мол, зиму прожил,-- лето мое...
   -- Скажите мне, дядя Вахрамей, что это тут пониже Меринова на горке?..
   -- Что такое? Чему тут быть?.. А, знаю, про что ты это... Это у них называемая Городинка... Кладбища ихняя...
   Он опять шлепнул поплавком и сказал, поматывая головой и улыбаясь:
   -- Раскольники...
   И, понизив голос, как будто кто нас может услышать, он наклонился ко мне с своей лодки.
   -- Злы-ы-е... В пальцах божество разбирают... Ну, мое тут не дело. Мое дело сторона... Переночевал когда, покормят, -- ладно, а нет, и на том спасибо. Помру, -- хороните где схочете... Все одно лежать-то...
   Он опять тихонько засмеялся.
   -- Недавно наезжали тут начальники... Поп тут у них был, беглый... Захватили его... Давно, мол, добирались... Ну, хоронился по скитам да по лесам... Теперь схватили...
   И, помолчав, он прибавил спокойно:
   -- Издаля на Городинку хорониться приезжают... С Волги, от Козьмы-Дамьяна, из Городца... Да, да... Городинка это у них... Кладбища... Прощайте-ко... Поплыву в деревню. Кум тут у меня, старичок..г Червяков обещал накопать. Вишь, сухмень какая... Червяк весь в землю ушел.
   Он тихо тронул послушную лодку, отплыл несколько саженей и вдруг повернулся ко мне:
   -- А в Оленевский скит я вас научу, как попасть: увидите вы на реке старые столбы,-- мельница была когда-то, еще до разорения. Тут, поблиз шуму,-- тропочка в лес побежала. Ступайте этой тропочкой все, минуя дорог... Версты две до скита, не больше. Кочета поют у них, у стариц-те.
   Он улыбнулся, точно воспоминание о кочетах доставляло ему особенное удовольствие, и, опять отъехав несколько саженей, вновь повернул блаженно и глуповато улыбающееся лицо:
   -- Пониже Санохты-реки. Не доезжая шуму... Кочета, кочета поют!..
   Через несколько минут его лодка виснет темным пятнышком на синей полосе реки между отражением темных береговых лесов...
   А навстречу попадается другая.
   Мужик, повидимому из Взвоза, перестает грести, отчего его лодочка идет некоторое время по течению рядом с нашей,-- и с любопытством осматривает нас.
   -- О Ахрамеем нашим беседовали? -- говорит он благодушно.
   -- А он разве ваш?
   -- Семеновский, а уж так, слово говорится... Да, пожалуй, наш и есть. С весны к нам все заявляется,-- прибавляет он, снисходительно улыбаясь.-- Поудит да полежит на песочке, опять поудит да опять полежит. Так все время и провождает... Иной раз, когда клеву нет,-- до того доудится, что вовсе оголодает. Сутки по две не евши живал, ей-богу... А чтобы попросить,-- это в редкость...
   -- А вреда не делает никакого?
   -- Ка-акой вред от него! Огонек когда разведет, так и то на песочке, от лесу-то подальше. Нет,-- от других, может, бывало, а от этого старика мы не видали худого...
   -- А что это у вас тут на холме, пониже деревни? Кладбище старое?..
   -- Да, кладбища...-- сухо отвечает он, и его весло опускается в воду. Через две -- три минуты его лодочка тоже виснет в синем пространстве меж темными полосами берега...


Взвоз
 photo IMG_8533.jpg


   Раннее утро... Туман, скрывавший даже близкий лес противоположного берега, совершенно поглотил солнце. На траве и кустах -- белая роса, как иней. Наш костер погас, и только белая струйка дыма тянулась к реке. Мои спутники глядели хмуро, и у всех нас была одна мысль: ближайшее село, Хахалы, является последним пунктом, где еще можно нанять лошадей до Нижнего. А там -- трудно сказать, сколько еще дней усталости и таких же приятных ночлегов ждут нас в самой пустынной части Кёрженца, пока мы доплывем до цивилизованной Волги. Я вспомнил свои недавние размышления о торных дорогах и о романтической прелести "пустынных мест" -- и должен был согласиться, что торные пути имеют тоже свои преимущества.
   В одиннадцать часов солнце сияло во всем блеске, река сверкала, и последняя сырость наиболее закрытых полянок курилась, исчезая в лучах яркого солнца, когда мы подплывали к Хахалам.
   Большое, село, растянувшееся длинной линией домов по высокому, дугой зачерченному берегу Кёрженца. Оно соединено прямой и удобной дорогой с Нижним. Здесь живет казенный лесничий, с которым мне советовал повидаться А. С. Гациский, и на берегу мы увидели дамский зонтик. Мы реставрировали свою ладью, несколько пострадавшую на каршах, отдохнули и уже не думали о прямой дороге на Нижний.
   В три часа -- мимо нашей лодочки потянулись опять пустынные берега, причудливые изгибы реки. Одни облака, проплывая в пространстве между гребнями леса, напоминают о том, что есть где-то широкий разнообразный мир, кроме этой узенькой щели, по которой мы несемся, слушая плеск воды и тихие шорохи леса.


    Хахалы. Река здесь уже довольно большая, совсем не то, что была буквально день назад. Это село, пожалуй, оказалось самым большим на всем протяжении Керженца - здесь было ешё много местных, но по по их же расскахам, староверы тут и не жили почти никогда. "Это вам выше по течению надо, да под Ларионово, в Семенов".
 photo IMG_8607.jpg

 Степан стал собираться на реку.

   -- Не возьмешь ли и меня с собой?-- предложил я. Степан остановился в пол-оборота и сказал:
   -- Скучишься, поди, над водой-то сидеть... Тоже и сыро... Ночи, пущай, теплые живут...
   -- Сходи, милый, ничего,-- сказала Дарья.-- А холодно станет, ты скажи: он тебя на берег доставит... Надо, видно, тебе и сежи наши поглядеть... Я так вот и о сю пору не знаю, чего они там делают... Погляжу с берега: сидит на середине реки, да носом клюет... А рыба по дну ходит себе...
   Степан ничего не ответил на новый укол, и мы вышли...
   Через несколько минут ботник доставил нас на середину реки, к сеже.
   Река перегорожена от одного берега до другого. На середине оставлен единственный проход для рыбы, и над ним устроена сежа: на четырех высоких жердях мосток и на нем лавочка.


    Мы взобрались на это седалище, и Степан тихо, чтобы не тревожить обитателей черной глубины, загораживает ворота широкой пастью сети в форме широкого длинного мешка. Края этой сети надеты на четыре шеста: два вертикальных закалываются по сторонам ворот; из двух горизонтальных один опускается на дно, другой остается на поверхности.
   -- Тише теперя... Не шевелись,-- шепчет мне Степан.
   Он собирает рукав сети, изловчается, взмахивает рукой... Сеть с шипящим звуком падает на темную реку. Сначала видно, как она, белея ячейками, уплывает по течению; потом будто чья-то невидимая рука схватила ее и потянула в глубину...
   После этого Степан собрал в левую руку множество нитей, идущих от нижнего шеста, лежащего на дне реки. Эти нити тянутся со дна, загораживая все пространство ворот, и напоминают вожжи, взнуздавшие черную глубину. Когда Степан через некоторое время передал их мне, тщательно разложив их на кисти моей руки таким образом, что я чувствовал каждую нитку отдельно, то они тихо заиграли у меня в руке, как струны... Сразу установилась какая-то связь с глубиной; Нити трепетали, вздрагивали, подергивались, точно кто-то невидимый в глубине играл на них, как на струнах... Нервы невольно напрягались... Хотелось не шевелиться, говорить как можно тише.
   -- Дергает,-- сказал я...-- Много... Точно идет стая...
   -- Не,-- спокойно ответил Степан.-- Это вода плывет, да еще сарожник балует... Мелкота. Крупная рыба, та тебе баловать не станет. Вот, когда услышишь -- потянет боком легонько, ровно смычком по струне, ну, тогда лещ или щука прошла. Тогда тащим мы нижний шест кверху,-- тут она... Лещ -- он простяк; пойдет, так уж и идет. А вот щука или наипаче жерех -- с тем мудрено: пойдет биться, пойдет путлять, сеть что есть изорвет... Эка громадина бултыхнулась, прости господи... Дай-ко сюда!
   За нами что-то грузно, даже как будто со вздохом, шлепнулось в воду, и невидимые в темноте круги тихо закачали шесты с мостками. Степан оглянулся и покачал головой.
   -- Сними-ко картуз, Владимир: вишь, даже в воде белеет, пожалуй, забоится он... Не жерех ли это, гляди, из омута пошел...
   Я снимаю картуз, который действительно мерцал слабым пятном в таинственной обители простяков-лещей и хитрых жерехов. Сам Степан сидит несколько минут темный, незаметный и чутко дремлет с своими странными вожжами в руке.

 photo IMG_8639.jpg

Дорога в Феофаниху тоже видно что когда-то была булыжной. Здесь уже почти нет людей, только редкие дачники забираются в такую глушь...
 photo IMG_8641.jpg

Только лес, лес, лес - все что нужно от этих мест человеку...

В Феофанихе сохранились чудесные дома! Таких на всем протяжении поездки я не видел ни разу! На наличниках вырезан двуглавый орел.
 photo IMG_8644.jpg


 photo IMG_8645.jpg

Хозяйка. Она и сама не знает когда и кем был построен этот дом, так как ей его выдали взамен сгоревшего много лет назад своего дома.

Интересный факт случился в соседней Заскочихе. Остановился, думаю, какой тут песочек, как все размыто вешними водами, прогуляюсь ка я. И не подвел меня инстинкт бывшего копаря!
Буквально через пару минут нахожу в песочке глазами николаевский пятак! Вот так вот, нюх не пропьешь=)
 photo IMG_8675.jpg

   Часов в семь мы были в Лыкове-Никольском, небольшом селе, на левом берегу реки. Оно стоит на границе обитаемой части Керженца. Далее до самой Волги нам встретятся лишь избушки угольщиков да кордоны лесной стражи. Быть может, этот контраст с прилегающей пустыней придает скромному селу особенное значение в глазах местных жителей, но только вся волость носит, по его имени, название Лыковщины.
   Отдохнув и напившись чаю, мы ровно в полдень опять уселись в лодку, и она понесла нас по длинному прямому плёсу. Домики Лыкова скрылись из вида. Теперь только одинокий кордон на речке Пугае, да перевоз Красного Яра у самой Волги, предстоят нам на всем протяжении трех дней и двух ночей нашего плавания до устья.
   Опять пустыня, безлюдье и шорох леса по обеим сторонам реки...


Лыково. Кстати, именно эта деревня - родина той самой Агафьи Лыковой, старообрядки, которая сейчас живет в глухих лесах Сибири. Дальше дорога уже упирается в Керженский заповедник и люди тут не живут
 photo IMG_8676.jpg

Лыковский брод можно преодолеть ближе к осени - в июне он совсем не брод и проехать тут может разве что Урал или ЗИЛ
 photo IMG_8684.jpg

    Поэтому я направился обратно, чтоб доехать до Рустая - центра Керженского заповедника, откуда можно уже легко по хорошей асфальтовой дороге добраться до Макария - конечной точки моего путешествия.

    Кстати, в заповедник въезд строго-настрого запрещен! Это и послужило причиной большого крюка обратно - беспокоить животину я не  хотел

    Вскоре, сделав довольно большой круг я был уже в Рустае. Этот поселок, построенный уже в советское время, сильно отличается от всех остальных деревень, как мне показалось. Он выглядит, будто находится где то в Поморье, а не у нас на Керженце..
 photo IMG_8702.jpg

А вот как Керженец выглядит почти на месте своего впадения в Волгу - это большая и чистая река, с белоснежными пляжами!
 photo IMG_8712.jpg

Вот, то что было в начале, помните?
http://i341.photobucket.com/albums/o390/cheger_photo/Philippines_2014/day_2/IMG_7968.jpg~original
И через почти 300 километров
 photo IMG_8769.jpg

Вот и до монастыря добрался
Прямо по курсу - устье Керженца - на этом моя поездка закончилась photo IMG_8823.jpg

 photo IMG_8830.jpg

Поздней ночью по пути домой, около Бора, в тумане вылез полный месяц - все это соответствовало той мистической и довольно странной атмосфере, которая сопровождала меня все эти три дня...
 photo IMG_8854.jpg

Ну и закончить мне тоже хотелось бы словами Короленко:

Лунный свет бесконечным столбом лег сзади <...>   Вот уже Макарий назади, и его купола, его старые стены, его кресты выделяются на потемневших горах противоположного берега. Вот последний паром скользит в светлом тумане от лысковской пристани. Вот чуть видные притаились в ложбинках Татинец и Слопинец, старинные разбойничьи села, о которых говорит до сих пор недобрая поговорка: "Татинец и Слопинец -- ворам кормилец!"
   А вот направо и остров... Жадно взгляд проникает сквозь тонкий туман. Вот завешенные прозрачною мглой дремлют две горы, и тонкая расщелина, пронизанная лучом, чуть-чуть брезжит между ними... Это устье и "шум" старого Керженца.
   И невольно воображение летит за этой полоской тонкого лунного сияния, все далее, по изгибам и кривулям пустынной реки, и картины недавнего пути встают одна за другой... И видится мне наша лодочка, скользящая между "задевами" и скрюченными лапами лесных мертвецов...
   Остров остался позади, исчезли, как мечта, очертания керженского устья, гудят свистки, какие-то огни летят на нас, валится мимо шум и грохот, и, ломая широкую гладь волжского простора, мчится весь освещенный огнями гигант "Кавказ и Меркурий". Я устал, мне грустно, и кажется мне, что так же быстро бежит наша жизнь, что прошлое так же исчезает в тумане воспоминаний.
   Пора! Я кидаю еще один взгляд назад, в неопределенную синюю даль... Исчез уже и Макарий... Огоньки, мглистое сияние, слабые трепетные отражения... Потом столб лунного света и одинокая баржонка сонно качается над засыпающим простором могучей реки...

 

ПАО "Ростелеком" - национальная телекоммуникационная компания - крупнейший универсальный оператор связи.